Так вот, это совершенно органическоеназад
сочетание духа высокой, благородной культуры и трогательной интимности, задушевности делали район чем-то совершенно удивительным. И в том не было ничего странного — это как раз очень много говорит о русской культуре пушкинского времени, она именно такой и была: входя в Пушкина, мы ведь входим в родной дом! Уже при Пушкине сосуществовали две Москвы: одна писала стихи и музыку, спорила о судьбах России, отправлялась в изгнание, другая — резалась в карты, сплетничала до умопомрачения, вторники проводила у Лопухиных, а четверги — у Голицыных. Правда, и та и другая танцевали посещала театры. Редкий путеводитель обходился без описания Собачьей площадки как «типичнейшей представительницы» дворянской Москвы, московского Сен-Жермепа. «В летнее время Собачья площадка особенно поражала своей пустотой. Окна домов наглухо закрывались ставнями либо забеливались мелом. Господа разъезжались по пензенским, тульским и подмосковным своим поместьям, оставляя в городе лишь небольшое количество дворни, по вечерам высыпавшей посидеть за калиткой на лавочке да посудачить, погрызывая па солнце подсолнухи. К осени Собачья площадка оживала вместе со всей дворянской Москвой. Помещичьи семьи съезжались к сезону и понемногу развертывалась в Москве барская жизнь. По меткой характеристике Герцена, «больше деревенская, чем городская, только господские дома близко друг от друга.».
Дата: 29 октября 2011