Впереди — выявление и других течений,назад
возникших в 30-е годы. Этот период истории советской архитектуры до сих пор таит в себе немало загадок. Одна из них заключена в книге «Илья Голосов». Готовя рецензию и проглядывая издание еще раз — нужно было оценить «зрительный ряд» и убедиться, что он полон и содержит много новых, ранее не публиковавшихся материалов,— я обратила внимание на две иллюстрации. На одной — конкурсный проект крематория в Москве, выполненный тридцатишестилетним Голосовым в 1919 г. Это творение уже зрелого архитектора, и Хан-Магомедов характеризует его как работу, выполненную последовательным неоклассиком, каким, по мнению ученого, был Голосов в конце 10-х годов. И в самом деле, проект — чистое упражнение в духе неоклассики: шесть сильно расширяющихся книзу «дорических» каннелированных колонн, вросших в землю, несут тяжелый архитрав, на котором покоится слегка приплюснутый треугольный фронтон. А вот другой эскиз — монумент шести героям, датируемый 1943 г. Прошло четверть века, но Голосов предлагает идентичное решение — те же шесть колонн, тот же фронтон, только увенчанный пятиконечной звездой. В чем дело! Почему в конце жизненного пути мастер обращается к давней работе и воспроизводит ее практически без изменения! Неужели иссякло его творческое дарование! А может быть, тут иное! Близкая по смыслу тема, связанная с увековечением памяти, сходные внутренним драматизмом социальные обстоятельства — война (в первом случае гражданская, во втором — Великая Отечественная) заставляют архитектора вернуться к принципам неоклассики. Весь его прошлый огыт — символико-романтические поиски, так называемая школа Голосова, блистательные конструктивистские проекты — уходит, становясь как бы прозрачным, и мастер возвращается к тому, что было ему дорого в молодости и по стечению разных обстоятельств вновь оказалось актуальным на исходе дней.
Дата: 21 ноября 2011